Философские метаморфозы

Игорю Петрову, с восхищением и завистью

Ничто в ту пятницу не предвещало радости. Сумасшедшие клиенты с требованиями «закончить к утру», невыспавшийся шеф с ежемесячным обострением ментального геморроя, грипп, скосивший треть сотрудников – все обстоятельства играли за черных. Я пялился в монитор, подготавливая недельный отчет и со всей неотвратимостью сознавал: выходные откладываются минимум на неделю.

Когда я в последний раз вычитывал отчет перед отправкой в Штаты, зазвонил телефон. Я протянул руку, нащупал трубку и, не отрываясь от цифр на экране, пробормотал: «Слушаю».

На том конце послышалось радостное нетрезвое ржание, которому позавидовал бы чистопородный арабский скакун.
— Ты почему не по форме докладываешь?— Немиров тихо говорить не умел в принципе, а выпивши – почитал недостойным издавать звук ниже восьмидесяти децибелл. Я устало крякнул и нажал кнопку «Отправить почту». Пять лет назад Немиров уехал в Москву, с тех пор мы не виделись, хотя и перезванивались иногда. Точнее, Немиров считал необходимым обзвонить всех знакомых как только выпивал литр и еще пятьдесят грамм. Если после литра в пределах досягаемости не оказывалось полтинника, Немиров отправлялся в театр. Или на балет. На хоккей, в консерваторию или в цирк-шапито. Он становился хмур и звонками никого не беспокоил...

Я поморщился и отодвинул трубку от уха сантиметров на тридцать:
— Витька, давай я перезвоню, а? У меня еще работы полно. — Мне совершенно не хотелось ни с кем разговаривать.
— Бросай свою работу, завтра доделаешь. Я в Питере, сейчас за тобой заеду. Будем кутить.

Я вяло посопротивлялся, зная, что сегодня уже ничего не доделаю, а поеду «кутить». Остановить напор пьяного Немирова не удавалось никому. Однажды он напоил до бессознательного состояния троих молодцов, остановивших его в Битцевском парке с намерением ограбить. Немиров шутя раскидал их по снегу вокруг, выдал каждому по ребрам, а потом сжалился и позвал выпить. Кажется, даже развозил их после всего этого по домам.

В общем, через два часа я оказался в незнакомой квартире в Веселом Поселке. Вечер был насыщенным. Народу было столько, что я периодически сомневался в евклидовости пространства квартиры. В какой-то момент я очутился на кухне с целью покурить. Кухня была пуста, не считая притулившегося на табуретке человека невразумительного облика и согбенного телосложения. Лицо его носило штамп причастности к великому, на уровне «поцеловать подол».

Я протянул руку и сказал:
— Алексей.

Кусок прохладного влажного студня с пальцами коснулся моей кисти. В бормотании этого героя недорисованного малобюджетного мультика я с трудом разобрал:
— Даниил.

Я улыбнулся и продемонстрировал стащенную из комнаты бутылку:
— По пятьдесят?
— Мне нельзя, — проблеяла эта мечта сельского гербария. — У меня язва.

Я выпил.
— Хотите, я вам стихи почитаю? — Раздалось с табуретки напротив спустя минуты три.
— Нет, спасибо.— Каким-то чудом я отыскал в себе каплю мужества, чтобы отказаться.
— Я философ. — Признался фантом извращенного небытия, пристально глядя мне в глаза. — Я специально сюда хожу. Тема моего диплома: «Как усмирить страх». Я изучаю людей.

Я присвистнул. Я не собирался усмирять страх. Мне не хотелось, чтобы меня изучали. Мне хотелось водки, и я снова наполнил свою стопку.
— Вы производите приятное впечатление, — услышал я в изумлении.

Час от часу не легче. Я пожалел, что пошел курить на кухню. Неловко закашлялся, выпил, закашлялся снова. Закурил еще сигарету. Филосов молчал.

В дверном проеме нарисовался Немиров, обнимавший двух несусветного вида полуголых девиц. Грозно посмотрел на Философа и заорал:
— Ты кто? Бабу хочешь?

Философ вжался в табуретку, несколько раз открыл и закрыл рот. На лбу его проступили капельки пота. Немиров на неподготовленного человека производил весьма устрашающее впечатление. Вдруг Философ решительно сощурился и выпалил:
— Хочу.

Немиров внимательно осмотрел обеих девиц, потом буквально швырнул одну из них на колени Философу. До Москвы он занимался регби и вольной борьбой, поэтому бросок получился эффектный. Философ вцепился в девицу и неожиданно робко поцеловал ее. Через минуту они скрылись в комнате, а я засобирался домой.

На следущее утро мне снова позвонил Немиров. Спросил, где я откопал этого философа. Я ответил, что видел его впервые. Немиров расхохотался:
— А то я утром на кухню выхожу — этот кадр допивает водку из стакана, поворачивается ко мне и говорит:
— Нахуй людей. Необходимо детализировать постановку проблемы. Буду изучать женщин.

skip_previous     toc     skip_next